Господин Великий Новгород

makita 9911

Глава 19

     Короткий день померк. Уже солнце, выбившееся наконец на мгновение из-за
туч, косо позолотило лес и кусты, пробежало по истоптанному до черной земли,
окрашенному  кровью полю с кучами  изрубленных  тел  и, загрустив,  смеркло,
утонуло в синей закатной  дымке,  а  с востока, охватывая небо,  надвигалась
лиловая темнота.
     В сумерках  конница продолжала преследовать бегущих и уже  окончательно
потерявших строй вражеских ратников в три пути: и в чело, и справа, и слева.
Бой оканчивался избиением.  Кони  то  и  дело  спотыкались  о  трупы,  густо
усеявшие снег. Остатки немецкого войска укрылись за стенами Раковора.
     Пешие новгородские ратники останавливались, окликали товарищей.
     Кто-то, подъехав, спрашивал:  не видали  ли посадника? Нашелся раненый,
который  видел  его  в  полдни  среди  боя.  Несколько  человек  с  факелами
отправились тотчас  искать.  То там, то здесь зажигали  костры,  скликали  и
пересчитывали своих:
     - Перх!.. Наум!.. Огафонко!
     - Здеся я.
     - Григ!.. Кулба!.. Офромеец!.. Филимон!
     - Убит.
     - Васка!
     - Убит.
     - Шестьник!.. Обакунец!
     - Живой, видали его!
     - Шестьник, ты где, Шестьник?!
     - Ту-у-та!
     - Окиш!
     - Я.
     - Исак!
     - Здесь!
     - Сесой!
     - Убили Сесоя.
     - Токарь!
     - И его убили.
     - Понарья!
     - Здеся.
     - Милошка!
     - Я!
     - Юрко!
     - И Юрко с нами!
     - Хоть эти-то живы... Илья!.. Тудор!.. Местята?.. Местята-а-а!
     - Не кричи, убили Местяту нашего...
     В полутьме звякало оружие, стонали раненые, тяжко ржали раненые кони...
Внезапно пронеслась весть, что назади, в товарах, немцы.
     - Где?! Где?! Куда?! - спрашивали друг  друга, устремляясь назад, пешие
ратники. В темноте кричали, из-за реки, из своих собственных товаров, бежали
люди, вопили:
     - Спасите!
     Вторая немецкая "свинья" стояла в товарах, начинался грабеж.
     Поднялось  смятение.  Грязные,  перевязанные   кровавым  тряпьем   люди
кинулись  нестройно  к реке,  ругаясь,  на  ходу  подбирая оружие.  Метались
факелы, их пляшущий свет и  отблески костров увеличивали  сумятицу мечущихся
теней.
     - Куда-а-а! Куда-а-а! Сто-о-ой! - бился отчаянный крик.
     Распихивая  бегущих, прискакал на  гнедом  тяжелом коне Семьюн, за  ним
пьяный от усталости Елферий. Врезались в толпу:
     - Сто-о-ой!
     Кто-то ударил кулаком по морде Семьюнова коня.
     - Ты немцев ко кресту водил?.. Твою мать!
     Конь захрапел, попятясь.
     - Куда-а-а!  Сто-о-ой! Сто-о-ой!  - срывая голос,  кричал  Елферий. Его
наконец узнали. Толпа росла. Перебредшие реку нехотя возвращались назад.
     - Разобьют!  Толпой! Куда! Ночь! Смятемся, побьемся сами!  Утра,  света
жди, на заре ударим!
     Елферий вертел коня во все стороны, хрипло -  уже сорвал голос повторял
одно и то же. Толпа примолкла.
     Надсадно  дыша,  подскакал  старик  Лазарь,  стал  рядом.  Вдали шумели
подбегавшие,  хрустел и скрипел снег, тяжко дышали. Пламя костров плясало на
бородатых, красных от огня лицах, на оружии.
     - А  ночью немцы товары разобьют! -  спокойно и громко сказал  кто-то в
толпе. И казалось, все пропало от этих слов. Вновь дружно заревели от ярости
стихшие  было мужики. Неслышные в этом реве Семьюн, Елферий и Лазарь вертели
коней,  Лазарь врезался в толпу, размахивал руками, тряс бородой, бил себя в
грудь, сорвал  шелом, кинул  под ноги коня -  седые  волосы  разметались  по
плечам, - поднял обе руки вверх:
     - Меня убейте! Сыновец у меня там! Вас деля!
     Успокоил.
     Ночь опустилась  на поле. Горели костры. Кто подстелив еловые лапы, кто
шубу,  кто прямо на снегу, лежали и сидели  мужики. Между спящих и дремлющих
людей ходила сторожа. То и  дело глухо  топотали в темноте конные,  объезжая
стан.  У  простого  костра  сидели сегодняшние воеводы новгородского  полка:
задремывающий  Лазарь -  надломились  силы,  дрожал  от холода,  всхрапывал,
клонясь  к огню, старые  глаза  слезились,  отражая  пламя;  Семьюн, Гаврило
Пронич, двое оставшихся в живых - Федор и Борис Кожичи... Елферий спал, лежа
на земле,  постелив на снег попону. Многие не сняли броней,  дремали сидя, в
оружии, ждали утра, боялись за ночь.
     К  костру,  поплутав меж огней, то и дело подъезжали конные,  подходили
пешие. Подскакивали гонцы от князей Святослава с Михаилом, от Дмитрия.
     Довмонт  сам подъехал, тяжело  - тоже сказалась усталость - соскочил  с
коня.
     Протягивая  руки  к огню,  глядя в пламя, он немногословно  урядился  с
проснувшимся Елферием о выступлении. Ускакал.  Принесли стонущего,  в тяжких
ранах Твердяту. Твердята бредил, мотая головой, кончался. Положили у костра.
Вполголоса спрашивали о посаднике, с полудня его никто не видел.
     Не  было  Никифора  Радятинича,  Ивача,  Жирослава,  Полюда,  Ратислава
Болдыжевича,  тысяцкого  Кондрата...  Каждая  новая весть  прибавляла  бремя
потерь.
     Сменившийся опять ветер нес  с моря ростепель и туман.  Елферий  встал,
стряхнув   одеревенелость  сна.   Соратники,   прикорнувшие  у   костра,  не
шевелились. Лазарь спал - уходился старик! Елферий прикрыл его своей епанчой
и  пошел  по  стану проверять сторожу.  Люди  спали  у  потухающих  костров.
Некоторые   метались  во   сне.  Хрипло  закричал  мужик,  заставив  Елферия
вздрогнуть, - видно, привиделось во сне что. Стонали раненые.
     Женщина, подобрав  подол,  несла  бадью с водой.  Мельком взглянула  на
Елферия. Морщинистое, усталое лицо, волосы выбились из-под платка.
     Поправляя, улыбнулась, кивнула Елферию, как  будто ободряла,  может, по
привычке ободрять раненых.  С мужем, должно, приехала, в  повозниках.  Как и
выбралась  из  товаров!  Невольно  ускорил шаг, сжал  кулаки, вспомнив  свое
вчерашнее "все равно". Подходя к реке, услышал в тумане оклик. Подошел.
     Сторожа переминались  с  ноги на  ногу  - в  утреннем  холоде пробирала
дрожь.
     - Не пора ль, воевода? Светает?
     Светало.  Елферий  поглядел на сереющее  небо, на внимательно ожидающих
ответа мужиков.
     - Как за рекой?
     - Тихо в товарах.
     - Спят ли, отступили ли... - добавил второй голос.
     - Буди! - решил Елферий.
     Заиграли рожки.  Заспанные люди подымались, разминая затекшие  члены. В
тумане началось  повсюду смутное  шевеление. Окликали друг  друга, торопливо
жевали хлеб, строились. Когда Елферий вернулся к своему костру, уже никто не
спал. Ржали  лошади.  Запоздавшие подвязывали брони. Лазарь, повеселевший, в
шишаке - чужом, свой так и потерял вчера, - хитро поглядел на Елферия.
     - Почнем, что  ли? - Протянул кусок хлеба. - Мясо съели. Доле бы ходил,
воин, так и вовсе натощак в товары пошел! - поддразнил он Елферия.
     - Тебя-князь Дмитрий прошал.
     - Где он?
     - Ускакал к своим.
     Стремянный - нашелся! -  подвел коня, радостно глядя на господина.  Рад
был,  дурак, что жив и сам и господин: думал, придется искать среди мертвых.
Гаврило Пронич, Сотко и Семьюн  уже ускакали ровнять ряды. Елферий доел хлеб
и поскакал вслед за Семьюном в чело войска.
     Перекликаясь  в тумане, перешли Кеголу и, все убыстряя и убыстряя  шаг,
двинулись к товарам. Стремительно, грудью вперед, промчались конные ратники.
Черный, курчавобородый  красавец  Федор Кожич  подмигнул  Елферию и, оскалив
зубы, вырвал кривую  татарскую  саблю. Вслед  за ним,  так же  молча опуская
копья и вырывая  прямые клинки русских мечей из  ножон, на  ходу  смыкаясь в
плотный  конный таран, пролетели верховые его дружины. В  тумане глох  топот
коней. Прошли еще несколько  сажен. В  расходящейся мгле показалась верховая
сторожа. Они махали руками:
     - Ушли!
     - Никого нет! - подскакивая к Елферию, сообщил запыхавшийся верховой.
     Сразу  обмякло напружинившееся тело. Жалость, что не удалось отомстить,
и облегчение  одновременно нахлынули на него. Он повернулся к пешим ратникам
и крикнул возможно веселее:
     - Убежала "свинья"! Не дождалась свету, вдали плечи немцы! Победа!
     Разрозненный, нестройный гул голосов ответил  ему.  Верно, у  всех было
это смешанное чувство жалости и облегчения.
     Вступили  в  разгромленные  товары.  Все  было   разбито,  разграблено,
изувечено. Там и  сям  лежали  тела  посеченных  людей:  вот  старик, жонка,
мальчик... Елферий отвернулся. Конь, храпя и кося глазом, осторожно  обходил
мертвых. Где-то раздался стон,  туда  заспешили сразу несколько  человек. Из
кустов выбирались разбежавшиеся повозники.
     Конные дружины Дмитрия, Довмонта, Святослава ушли догонять врага.
     Федора с его ратниками тоже нигде не было видно, кинулся вослед немцам.
     "Теперь не догонишь, далеко утекли", - подумал Елферий.
     Лазарь ехал среди телег сгорбившись, глядя меж ушей коня; жевал губами,
дергалась седая борода.  Вчера с полудня отправил раненого, чудом вырванного
из сечи племянника в  товары.  Думал оберечь  мальчишку и теперь  не находил
даже тела. "Неужто увели с собой?" - горько думал старик.
     Вспомнил, как вчера останавливал толпу  разъяренных мужиков. "Прав ли я
был, господи?  -  подумал, взвесил, сумрачно покачал головой. - Да, прав. Не
мог же погубить войско зазря..."

makita 4329