Господин Великий Новгород

перфоратор макита

Глава 20

     Станята   -   он  уцелел,  отброшенный   натиском   немецкой   конницы,
благоразумно,  как и всегда, постарался попасть в середину бегущих, а затем,
тоже со всеми, сойдя с коня и подобрав чье-то копье,  шел в пешей рати, тыча
острием в морды храпящих, тяжело вздымающихся на дыбы лошадей.
     Счастливо  уйдя  от удара  меча,  вспорол  брюхо  коня  и,  поотстав, с
остервенелым  удовольствием  (дорвался!)  гвоздил  обломком  копья  упавшего
рыцаря,  тот мотал головой, и Станята все  никак не  попадал  в крестовидную
прорезь рогатого, похожего на ведро, шлема. Кто-то пихнул Станяту в спину, и
он пошел дальше,  шагая через  тела, а  немца, наверно,  добили  те, что шли
сзади.  Когда пешая  рать стала,  стал и он  и,  оглядевшись, побрел  назад,
разыскивая  кого-нибудь  из  знакомых  соратников.  Бежал  со всеми,  но  не
впереди, а немного  позадь  передних, к  реке,  а когда расположились  ждать
утра, тотчас устроился у ближайшего чужого костра.
     Вступив с ратью  в товары, Станята первым делом бросился туда, где были
преж оба  Олексины воза.  Встречу  ему, покачиваясь, шел  высокий  плечистый
мужик, весь залепленный снегом.
     - Станята!
     - Радько!
     Обнялись.  У Радька  было черно-сизое, обмороженное лицо, губы с трудом
шевелились: ночь провел, хоронясь в снегу.
     - Олекса где?
     - Не ведаю. Убит, должно.
     - Убит... А Микита?
     - И Микита тоже.
     - Тоже... Искать надо... Погоди. Выпить бы чего горячего!
     Захлопотал  Станята.  Рядом  уже   разводили  костер,  кинулся,  громко
объясняя  дело.  Ратники потеснились, глядя на спасшегося повозника.  Кто-то
налил чашу горячего  медового взвару.  Радько пил, обжигаясь и  не чувствуя,
только  ощущал, как по всему телу  разливается спасительное тепло и начинают
свербить замороженные ноги.
     - Да ты разуйся, дядя!
     Станята уже стаскивал с него сапоги, растирал снегом:
     - Персты, кажись, будут целы, шкура только сойдет!
     - Салом, салом намажь!
     - А где?
     - Вота! - дали сала.
     - Спаси Христос, мужики, благодарствуем!
     - Не за что!
     Радько, когда показались  немцы,  успел-таки,  оставшись  один  (второй
повозник, взятый  со  стороны, удрал сразу, да так и не нашелся потом: то ли
домой  подался, то  ли сунулся сдуру  под меч или  увели немцы), вывернул  в
сугроб  оба воза и закидал снегом,  а лошадей,  обрубив коновязи, прогнал  в
ельник.  Темнота  и  неуверенность  немцев,  ожидавших ежеминутно  нападения
новгородских дружинников, помогли ему, как и многим, спастись и пересидеть в
кустах.
     Вдвоем со Станятой они вновь нагрузили возы. Затем, выбранив Станяту за
потерю  коня,  Радько   облазал  рощицу,  выгнал  лошадей  -  возы  попросил
покараулить соседа, обещав заплатить, - и верхами отправились на поле.
     - Убит, так тело найти нать!  Я за  Олексу Ульянии в ответе.  Хоть тело
привезти в Новый город!
     Микиту нашли к вечеру, страшно изувеченного, затоптанного лошадьми.
     Радько,  закусив  губы,  прежде снял с него  порванную,  рыжую от крови
кольчугу, подобрал смятый шелом, а потом, разогнувшись, обнажил голову.
     - Жаль парня. Оленица-то ума решится! Ладно, подымай!
     Микиту снесли  к общей могиле, куда опускали простых ратников, - всех в
Новгород не увезешь!
     Олексы не было нигде.
     - Быть того  не может,  чтобы в полон увели, не  таков мужик! - говорил
Радько, но без уверенности в голосе.
     Лошадь Станяты, к  счастью, нашлась.  Поймали в кустах  еще  рыцарского
коня, слегка зашибившего ногу.
     - Ничего, если без поклажи вести - выдюжит, - заключил Радько, осмотрев
ушибленную ногу коня, - конь добрый.
     Хозяйственный  Радько  снял  доспех  с мертвого рыцаря,  мороженое тело
приходилось рубить по частям. Набрали брошенного оружия.
     - Нам все сгодится, не кидать стать! На раковорскую добычу рассчитывать
нечего!
     Теперь  лошади были  все, счетом даже  одна лишняя,  не  хватало только
хозяина.
     Олекса нашелся  к  вечеру  второго дня.  Спасло  его  то, что  упал  он
недалеко от того  места,  где убили Михаила Федоровича. Разрывая  тела,  ища
посадника, ратники стащили дохлую лошадь и под ней обнаружили  вдавленного в
снег и недвижимого, судя по шелому и кольчуге, русского.
     - Ай боярин?
     - Не, из купцов, видно!
     - Ну-ко, глянь!
     Перевернули Олексу вверх лицом. Он глухо застонал, не открывая глаз.
     - Живой?
     - Куда? Это так, от шевеленья дух исходит!
     - Мотри, мотри, живой!
     - Чудеса! Понести нать!
     Отдуваясь, мужики подтащили Олексу к костру, сняли шелом, кольчугу.
     - Кончается купечь!
     - Чур, кольчуга моя, я первый нашел!
     - Погоди делить, может, и отойдет еще.
     - Пить! - запросил Олекса.
     Первый мужик поднес ему корчажку, вылил в рот несколько глотков.
     Олексу тотчас вырвало на бороду и руки ратника.
     - Эк тя! - недовольно поморщился тот, обтирая руки о снег.
     - Куда его? Живой!
     - Не! Помрет, видно. Видишь, нутро уже не примает!
     - У него тамо все чисто отбито, где уж будет жить!
     - Купец, а тоже душа христианская! Дай-ко, я его попою!
     Ночь и следующий день Олекса был без памяти. Жизнь то угасала, то вновь
теплилась в  нем.  Пришел в  сознание -  все плыло: небо, тучи, лица стоящих
мужиков.
     - Кто будешь, как звать-то?
     Он назвал свою сотню.
     - Олекса, купца Творимира сын... Славенского конца.
     Его вновь потянуло на рвоту, и сознание замглилось.
     В  следующий раз,  придя в  себя,  он увидел  склоненное над  ним  лицо
Радька.
     - Жив?
     - Станята где?
     - Тута я, живой! А Микиту убили.
     -  Микиту убили... убили... - с каким-то  безразличным  удовлетворением
повторил он. - Микиту убили... - и закрыл глаза.
     Радько нашел его, услышав, как выкликают имя Олексы и название сотни.
     Приняв раненого, строго спросил:
     - А бронь с него сняли где?
     Мужики замялись было.
     - Давай сюда! Не видишь, кто? За нами не пропадет!
     - Угостили бы...
     - Это можно.
     Радько распечатал уцелевший бочонок меда и щедро напоил мужиков.
     Тому, который нашел, сунул сапоги, снятые с мертвого чудина.
     - В расчете?
     - Не дешево за купчя?
     Усмехнулся Радько, достал пару белок, доложил.
     - Теперь подходяще!
     Меч был у  Олексы хорош - должно, потерял!  Ну, мечей насобирали они со
Станятой целых пять штук...
     Три дня  стояли  на  костях,  подбирая раненых,  зарывая трупы. Три дня
воронье  с карканьем слеталось на падаль. Три  дня  искали павших и  не всех
нашли. Пропали, как не были, Ратислав Болдыжевич и Данило Мозотинич, из бояр
(а что простой чади, то один бог ведает!), так и не нашли тысяцкого Кондрата
-  верно, немцы с собой увели,  в  полон, а  может,  и погиб где, да ведь не
перечтешь всех мертвых по кустам и оврагам! Собирали  разбежавшихся лошадей,
чинили телеги.  Вереницей увозили раненых  в  Новгород.  О штурме Раковора и
Колывани нечего было и думать.
     На  четвертый  день тронулось  в  обратный путь и  все войско, усталое,
страшно поределое, так и не взявшее Раковор.

перфоратор makita hr2450