Господин Великий Новгород

закажите бухгалтерское сопровождение для компании

ПОСЛЕСЛОВИЕ

     Города, как люди, старея, уходят под землю. Прах разрушенных построек -
"культурный  слой"  -  покрывает  древнюю  почву, и  город  незримо  растет,
возвышаясь с каждым столетием  над  своим прошлым, засыпая подошвы старинных
зданий, и те словно бы тонут в напластованьях веков.
     Деревянные  мостовые  Новгорода на  пять-семь  метров  ушли в землю.  В
раскопках археологов они  выглядят как  высокие,  в три человеческих  роста,
штабеля  почерневших от  старости  бревен.  Мостовые перестилали  (настилали
новые сверху старых)  каждые двадцать  лет.  По этим  мостовым да по  нижним
венцам сгоревших  некогда  и  вновь выстроенных  хором археологи  определяют
время, датируют потерянные пять-шесть столетий назад вещи:  гребни, кресала,
продолговатые кусочки бересты с процарапанными на них буквами древних писем,
обрывки кожаной  обуви, сточенные  топоры,  иногда  продолговатые серебряные
слитки - гривны, деньги древнего Новгорода.
     В Новгороде  и теперь, - отвлекаясь от стандартных  блоков  современной
застройки, от завода, воздвигнутого на Торговой стороне, рядом с Ярославовым
дворищем, - можно ощутить историю, почти  пройти по древним улицам (вернее -
над ними, выше них), взглянуть  на свидетелей великого  прошлого  - храмы  и
башни  вечевой республики, на  светящую в сумерках северного  вечера текучую
струю  Волхова, представить  крылатые лодьи  на  ясной  воде,  неусыпный шум
торга, прикоснуться  душою к векам минувшим, невянущий свет которых и доныне
брезжит нам сквозь толщу прожитых  событий и лет и будет еще  долго светить,
вызывая  восторги  и споры,  пробуждая  гордость и сожаления,  ибо  странным
образом люди эти, которые жили, торговали,  воевали и  праздновали  в  суете
ежедневных  свершений, сумели, как оказалось потом, заработать себе право на
величие в веках, право на бессмертие.
     В  Новгороде впервые  я побывал, когда  еще  и  догадаться не  мог, что
когда-то стану писать  об  его историческом прошлом.  Еще  не были раскопаны
хоромы горожан  XII - XV веков, не были найдены берестяные грамоты маленькие
четырехугольные,  коричневые  от  времени,  кусочки древних  писем,  чудесно
оживившие  голоса   далекого  прошлого.  Но  царственно  сиял  на   северном
сиренево-сером небесном окоеме  золотой купол Софии, и,  лишенная колоколов,
гордая  звонница  по-прежнему  тяжело  и  гордо  вздымалась над  крепостными
стенами Детинца.
     Много  лет  спустя,  уже  написавший первую  повесть  свою,  я  сидел в
Новгороде,  в  комнате  археологов, с  трепетом прикасаясь  к потемневшим от
времени предметам быта древних горожан, разглядывал гребни и буквицы, вертел
в  руках  костяную  уховертку, удивляясь  нарочитой  мастерской  небрежности
безвестных резчиков, ощущая буквально кожею ладную уютность, умное изящество
каждой содеянной ими вещи. И  было то, чему мне  трудно  и поднесь подыскать
название, и  что я  тогда, несколько наивно,  называл для себя "крестьянским
аристократизмом":   удобство,  неотторжимое  от   красоты,  основательность,
высокое  уважение  к  человеку,  к  личности, к  гражданину,  проглядывавшие
буквально  во   всем,   начиная   от   костяного   двустороннего  гребня  до
какого-нибудь  долбленого  вагана,  ложки  или  туеска,  тоже  своеобразного
шедевра, и  уже душепонятно становилось, что "небрежность" мастера тут  есть
не небрежность как таковая,  а "преодоленное  мастерство", что  этой-то  вот
живой, трепетной, человечной "неправильности" научиться, быть может, труднее
всего.
     В начале века наш замечательный искусствовед Игорь Грабарь сказал вещие
слова, -  в  ту  пору прозвучавшие несколько  нарочито, -  что придет,  мол,
время,  и иконы  новогородского письма будут  цениться  наравне  с  античной
скульптурой.  Время это приходит,  пришло. Во всяком случае,  слова  Грабаря
ныне уженекажутся запальчивым преувеличением ценителя-специалиста.
     Вклад  Новгорода  Великого  в  русскую культуру ни описать,  ни оценить
невозможно, -  он безмерен, более того,  он  до сих  пор еще и не осознан во
всей  полноте  своей,  потому  что  и  на  диво  высокая  культура  северных
крестьян-поморов,  давших  стране  отнюдь  не   одного  лишь  Ломоносова,  и
сохраненный тем же севером эпос - это тоже наследие новогородской культуры.
     А  настойчивые  возвращения  к  истории новогородской  республики наших
мыслителей, художников, политиков и публицистов?
     Да, была и идеализация вечевого строя,  были  и  упрощенные  толкования
"вольностей"  новогородских;  быть может, только  наука  наших дней в полной
мере разобралась в непростой  структуре  вечевого  строя  (и  тут нельзя  не
вспомнить  работ выдающегося нашего ученого академика В. Л. Янина), но и при
всех  уточнениях,  при  всех  новых  истолкованиях  исторического  процесса,
Новгород Великий останется негаснущею святыней нашей великой старины.
     Энергия  действования, как  и  всякая  энергия, возникает  при разности
потенциалов.  Надобны  напор, борьба,  одоление и противоборство сил. Частые
всплески  мятежей,  смена посадников, бои  на Волховском  мосту,  возмущения
горожан -  до  поры  все  это было  знаком  и показателем силы, а  отнюдь не
слабости, и Новгород Великий рос как на дрожжах,  богатея, люднея, наливаясь
силой, расширяя  свою  и без  того немалую  волость все дальше  и дальше  за
Камень  (за  Урал),  приобретая,  распахивая,  заселяя  и  застраивая  земли
русского севера.
     XIII  век  -  время  безусловного подъема  новогородской республики.  А
трудная  Раковорская  битва  (кстати,  навсегда отбившая  охоту  у  немецких
рыцарей воевать с Новгородом) показала  твердость вечевого строя, способного
в грозный  час организовать действенное сопротивление коварному, сильному  и
организованному противнику.
     Разумеется, нельзя забывать, что демократия Новгорода Великого (так же,
как демократия Флоренции, Рима, Афин)  была демократией далеко не  для всех,
что помимо полноправных граждан были  зависимые и полузависимые жители, были
холопы, что и в среде полноправных  горожан существовало деление на вятших и
меньших,  подобное  делению  на  патрициев  и плебеев  в  Древнем Риме, что,
наконец, и  сам Новгород возник как союз трех племен, разных  этнически (два
славянских  и  одно чудское), что  племенная  рознь  пережиточно  продолжала
сохраняться в розни городских концов Великого Новгорода и в конце концов эта
рознь, усугубленная возникшими классовыми противоречиями, и погубила вечевой
строй и самостоятельность новогородской республики...
     В XIII веке до всего этого было еще далеко. Еще  почти столетие пройдет
до реформы Онцифора Лукина (1350 - 1354  гг.),  организовавшей  коллективное
боярское посадничество, покончившее вскоре с подлинной  демократией низов; а
до окончательной гибели Новгорода и его присоединения к Москве (1480 г.) еще
и вовсе  далеким-далеко, хотя в зачатке, в зародыше, все  позднейшие роковые
конфликты уже содержались в бурном бытии  растущей новогородской  республики
уже и в славном XIII столетии.
     Новгород,  как  сказано,  возник  в  виде  союза трех  племен:  славен,
образовавших Славенский конец на правой (Торговой) стороне Волхова (позже из
него  выделился  в особый  конец ремесленный пригород,  получивший  название
Плотницкого  конца);   кривичей,  образовавших  Прусский  или   Людин  конец
по-видимому,  в  возникновении  этого  конца  принимали  участие  балтийские
славяне, отступившие под натиском немцев, и, возможно, разделившие их судьбу
пруссы (литовское племя, целиком  уничтоженное немцами,  на  землях которого
позже  и  возникла  Пруссия,  агрессивное   немецкое  королевство),  третий,
Неревский  конец  первоначально был  чудским,  и название его,  по-видимому,
происходит от имени реки Наровы, пограничной  меж землями чуди новогородской
и эстами. Между  Людиным концом  и  Неревским  позднее возникло Загородье  -
пригород, превратившийся в пятый городской конец.
     Сам факт этого союза племен убедительно доказан В. Л. Яниным.
     Исторический   романист  имеет   некоторое  право   на  гипотезы.  Могу
представить  себе,  что с  легендарным  Гостомыслом с юга, откатываясь после
аварского  погрома,  пришли  именно  словене,  на  горьком  опыте  своем,  в
сражениях с обрами (аварами)  и Византийской империей понявшие необходимость
государственного  единства,  почему  они  и явились  инициаторами возникшего
союза. Те же,  кто отступал  из  Прибалтики, также понимали,  что  племенная
разобщенность - плохая защита  от врага.  Однако  и те и  другие  уходили от
насилия,  стремясь  сохранить идеалы  племенной  демократии.  Вот,  как  мне
кажется,  определилась  духовно-идеологическая  основа  позднейшей   вечевой
республики.  И  в бесконечных кончанских спорах своих,  при всех прихотливых
извивах  исторической судьбы, Славна  чаще  опиралась  на низовских (позднее
владимирских)  великих  князей, Людин  конец  "тянул"  к  Литве, а неревляне
упорнее всего и осваивали и  защищали северные владения Великого Новгорода -
населенное чудью Заволочье.
     Три опасности подстерегают  подобные города-государства: рознь старых и
новых  граждан,  приводящая  к  затяжным  внутренним  конфликтам;  опасность
возникновения  личностной диктатуры;  местническая  узость, вызывающая споры
главного   города   с    его   "пригородами"   и   препятствующая   созданию
общенациональногогосударства.  История  античныхполисов, городов-государств,
явила  нам  достаточно вариантов  всех  этих  трех  роковых  для  демократии
опасностей. Античная Греция так и не смогла объединиться в одно государство,
а Римская  республика, создав  огромную  империю,  сама  пала жертвой  этого
гигантского организма.
     Новгород,  казалось  бы,  развивался счастливо,  избежавши установления
диктатуры, и  мог,  по-видимому,  сложиться  в особое  русское  государство,
подобное Риму, с демократической  формой  правления. История,  однако, пошла
иначе.   Потребовалось   объединение   всех   сил  огромной   страны   -   и
узкоместническая  новогородская  демократия  не устояла.  Начались  ссоры  с
"пригородами"  -  Псковом и Вяткой,  - добивавшимися  отделения от "старшего
брата",  начались внутренние  трения  граждан.  В конце концов выродившись в
боярскую  олигархию, новгородская республика пала под  ударами  объединенной
Москвы. В своем втором романе ("Марфа-посадница") я постарался показать этот
трагический закат великого города.
     Политическая необходимость слияния русских земель в одно государство не
должна,   однако,   закрыть   от   нас   великой   ценности  демократической
новогородской культуры и самого  опыта  древней  русской демократии,  опыта,
имеющего самостоятельную и непреходящую историческую и учительную ценность.
     "Господин Великий Новгород" - мой первый  литературный опыт. Теперь, по
миновении двух десятков лет, мне, автору, трудно уже  что-либо  изменить или
переделать в этой своей ранней работе. Надеюсь все же, что читатель ощутит в
какой-то  мере  тот восторг перед Господином  Великим Новым Городом, который
заставил меня некогда написать эту повесть.
     Д. Балашов

Рекламное агентство Ишимбая "FishKa" организует для вас рекламные акции в городах Стерлитамаке